Инвесторы в России боятся потерять все
Российские власти должны создавать условия для ведения бизнеса, а не сам бизнес. Они должны провести вторую, более корректную, приватизацию. Так считает управляющий партнер The Concinnity Group Питер Дерби
Читать на полной версииОснователь первой российской инвесткомпании «Тройка Диалог», один из основателей ММВБ и Экспертного совета при ФСФР, а ныне управляющий партнер The Concinnity Group Питер Дерби поделился в интервью BFM.ru своими взглядами на инвестиционный климат в России и впечатлениями о ПМЭФ.
— Насколько российская финансовая инфраструктура сейчас развита и готова, чтобы иностранные инвесторы вкладывались в Россию?
— Многие уже вкладывают, в течение двадцати лет, с 1990-х годов.
— Но это в основном краткосрочные вложения.
— А, это уже другое. Качество инвесторов, как привлечь качественного, долгосрочного, развивающего инвестора — это уже другой вопрос. Это не инвесторы, которые сегодня здесь, а завтра там. [Для долгосрочного инвестора] должны быть условия.
Роль государства — создать условия для развития бизнеса. Многие думают, что роль государства в том, чтобы просто развивать бизнес. Но власть должна создавать условия для оптимального развития. Почему? Они все равно являются «тайными» партнерами: люди ведь платят налоги на прибыль — поэтому они де-факто являются партнерами для государства. Оптимальные условия для развития бизнеса — это уверенность, снижение риска, устойчивость доходов, структур, предсказуемость регулирования и актов регулирования.
— Какие меры, предпринятые российским правительством, в краткосрочной перспективе могли бы дать позитивный эффект?
— А оно [правительство] хочет это сделать?
— Это декларируется. Президент Медведев, выступая на форуме, говорил об этом.
— Много чего говорится, и многое из этого случится через некоторые время. Но некоторые вещи уже можно начинать делать, когда ты еще говоришь. Есть красивый форум и так далее, и какие-то сделки для крупных предприятий. Но это должно касаться всех уровней экономики.
Поднимался вопрос восприятия имиджа России, были объявлены большие, крупные пакеты на приватизацию. Есть еще один шанс для России: может быть, чуть-чуть скорректировать культуру бизнеса, которая была создана в 1995 году, во время той, предыдущей, приватизации.
Я очень надеюсь, что эта приватизация покажет себя более корректной в рамках культуры ведения бизнеса. И то, как будет проведена эта приватизация, будет влиять [на имидж России] очень сильно. Я надеюсь, что это будет сделано не по прежней установке «пусть имидж будет ужасный, меньше предложений, те, кому нужно, все равно купят».
— Но планы российского правительства по «второй приватизации» впервые прозвучали в Минэкономразвития еще осенью 2009 года, почти два года назад, не слишком ли затянулся этот процесс?
— Приватизация крупных пакетов предприятий не делается за ночь. В Великобритании масштабная приватизация заняла долгие годы [1980-1990-ые годы]. Если сделать ее правильно, это займет время. Но движение должно быть постоянным. Надо говорить и делать.
— Насколько зарубежным инвесторам будет интересно участие в приватизации небольших госпакетов?
— Каждая акция имеет право голоса, одна акция — один голос. Но влияет ли этот голос, другой вопрос. Очень маленькие портфельные инвестиции в любые производственные активы развивающихся стран будут выше, чем в развитые. Мы считаем, что есть желание инвесторов диверсифицировать и инвестировать в развивающиеся страны. Но имидж России должен измениться, потому что они [инвесторы] боятся потерять все.
— По сравнению с другими развивающимися странами, со странами БРИК, насколько плох имидж России?
— Вы знаете, каждый имеет свои проблемы. Но с Россией коррупция, к сожалению, очень связана. Россия и коррупция — это почти единое понятие в сфере инвестиций и ведении бизнеса в России, и это очень плохо.
— После дискуссии о привлечении капитала в Россию один из инвесторов отметил в беседе с коллегой: «Все говорят об имидже, но никто не хочет произнести два плохих слова — Ходорковский и Браудер». Насколько сильно эти два слова отражаются на имидже?
— О чем я сейчас и говорил. Я говорил о ЮКОСе, я говорил о человеке, инвестировавшем в 1990-ые годы, о человеке, которого сейчас нет и нельзя вернуть. Мое мнение, что государство должно решить эти вопросы. Они могут напрямую сказать: «Да, Уилл Браудер, ты такой и такой, сделал то и то, и мы поэтому так с тобой обращаемся». Все. Мир будет с этим согласен или нет. В данный момент такое неправильное поведение государства составляет часть имиджа России.